| Сказка про поросёнка. N.N. |
[June 4th, 2009 01:42 PM] |
Мало кто знает, но поросят на самом деле было четыре. Просто с четвертым у сказочников как-то не сложилось. История даже имя его не сохранила, поэтому мы назовём его N. N. Тихий, молчаливый. Белый, как снег в середине января. С братьями особенно не дружил, к матери не ластился, сидел себе целыми днями в тенёчке, чертил прутиком фигуры и улыбался чему-то про себя.
Три страших поросёнка между тем росли, полнели, наливались румянцем, покрывались первыми юношескими прыщами и начали водить девчонок. N. N. как будто бы и не рос, зато становился всё белее, молчаливее, и мог часами стоять неподвижно и смотреть на окна комнат братьев, из которых теперь доносился женский смех и изредка - тоненькое повизгивание. В общем, чужой он был, непонятный и неприятный. Старый хряк не раз искоса смотрел не жену, не находя в сыне ни единой наследственной черты: ни семейного тройного подбородка, ни щетинки с рыжим отливом, ни страсти к сладкой кукурузной каше. Младшего не любили, не понимали и, что греха таить, побаивались, поэтому все, в том числе и его братья, вздохнули с облегчением, когда поросятам настала пора покидать родительский дом и искать себе место в жизни.
По этому поводу закатили громкие проводы, с домашним пивом, танцами под шатром во дворе и пьяными слезами, ну, как это обычно бывает. Наутро страшие братья, слегка помятые, сидели на крыльце и курили на дорожку. Ниф-Ниф и Наф-Наф строили планы по строительству домиков и по-доброму посмеивались над Нуф-Нуфом, который решил с этим обождать и пойти в город учиться. Докурили, собрались уже было прощаться, как вдруг сообразили, что N.N. пропал. Начали искать, вспомнили, что накануне видели его со слегка подвыпившей соседской девчонкой. Они шли куда-то в сторону полей, девчонка впереди, N.N. чуть поодаль сзади.
Сально пошутили по этому поводу, успокоились. Чуть позже разъехались в разные стороны, пообещав друг другу писать. Что дальше случилось с первыми тремя братьями, все знают по сказке. От себя добавлю, что домой они с тех пор не возвращались и к последующим событиям имеют мало отношения.
А соседку потом нашли, вернее, нашли частично, когда настала пора собирать кукурузу. Что именно нашли сказать сложно: все, кто видел, будто воды в рот набрали, - но кукурузу с той поры в деревне не ели. Продавать - продавали, а сами не притрагивались.
Семью белого поросёнка невзлюбили - вырастили, мол, монстра. Мать от нескончаемых угроз и брани поседела, отец стал прикладываться к бутылке. И однажды ночью случился в их доме пожар: то ли сам пьяный хряк уснул с непогашеной трубкой, то ли деревенские подкинули горящей соломы. Выживших не было, как будто бы никто и не пытался выбраться из горящего дома. Или не мог, дело темное.
И чуть ли не сразу после этого начали в окрестностях пропадать девушки. Ночью, днём, с людных площадей, даже из дома - пропадали. Да так, что, в отличие от первого случая, и волос их потом не находили. Приезжал из города шериф, начали официальное расследование, обшарили все окрестные леса, всё без толку. Единственной зацепкой было то, что время от времени в совершенно случайных местах стали появляться обгорелые участки земли одного и того же размера, как будто бы фундамент крошечного домика.
А потом исчез маленький сынок доктора, любивший бегать по округе со своим фотоаппаратом и снимать птиц. Фотоаппарат, целый и невредимый, случайно нашли день спустя в дупле старого ореха.
( Полтора мегабайта фото, которые, возможно, лучше и не смотреть. )
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
charlie_e's journal
